08:40 Черная пасха / поэма | |
ЧЕРНАЯ ПАСХА
1. Канун Скопленье луж как стадо мух, Над их мерцанием и блеском, НАД расширяющимся плеском Орет вороний хор. И черный кровоток старух По вене каменной течет вдоль глаз в притвор Апрель, удавленник, черно лицо твое, Глаза серей носков несвежих, Твоя полупрозрачна плешь, Котел — нечищенный, безбрежный, Где нежный праздник варят для народа — Спасительный и розовый кулеш. Завтра крашеные яйца, Солнца легкого уют, Будем кротко целоваться, Радоваться, что мы тут. Он воскрес — и с Ним мы все, Красной белкой закружились в колесе И пылинкою в слепящей полосе. А нынче, нынче все не то... И в церкву не пройти На миг едва-едва вошла В золотозубьга рот кита миллионера, Она все та же древняя пещера, Что, свет сокрыв, от тьмы спасла, Но и сама стеною стала, И чрез нее, как чрез забор, Прохожий Бог кидает взор. Войдешь — и ты в родимом чреве: Еще ты не рожден, но ты уже согрет И киноварью света разодет. Свечи плачутся, как люди, Священника глава на блюде Толпы — отрубленной казалась. В глазах стояла сырость, жалость. Священник, щука золотая, Багровым промелькнул плечом, И сердца комната пустая Зажглась оранжевым лучом. И, провидя длань Демиурга Со светящимся мощно кольцом, В жемчужную грязь Петербурга Я кротко ударю лицом. Лапки голубю омыть, Еще кому бы ноги вымыть? Селедки выплюнутая глава Пронзительно взглянула, Хоть глаз её давно потух, Но тротуар его присвоил И зренье им свое удвоил. Трамвай ко мне, багрея, подлетел И, как просвирку, тихо съел. Им ведь тоже, багровым, со складкой на шее, Нужно раз в году причаститься. 2. Где мы? Вот пьяный муж Булыжником ввалился И, дик и дюж, Заматерился. Он весь как божия гроза; «Где ты была? С кем ты пила? Зачем блестят твои глаза И водкой пахнет?» — И кулаком промежду глаз Как жахнет. И льется кровь, и льются слезы. За что, о Господи, за что? Еще поддаст ногою в брюхо, Больной собакой взвизгнешь глухо И умирать ползешь, Грозясь и плача, в темный угол. И там уж волю вою дашь. Откуда он в меня проник — Хрипливый злой звериный рык? Толпой из театра при пожаре Все чувства светлые бежали. И боль и ненависть жуешь. Когда затихнешь, отойдешь, Он здесь уже, он на коленях, И плачет и говорит «Прости, Не знаю как... ведь не хотел я...» И темные слова любви Бормочет с грустного похмелья. Перемешались наши слезы, И я прощаю, не простив, И синяки цветут, как розы. ....................... Мы ведь — где мы? — в России, Где от боли чернеют кусты, Где глаза у святых лучезарно пусты, Где лупцуют по праздникам баб... Я думала — не я одна, — Что Петербург, нам родина — особая страна, Он — запад, вброшенный в восток, И окружен, и одинок, Чахоточный, всё простужался он, И в нем процентщицу убил Наполеон. Но рухнула духовная стена — Россия хлынула — дурна, темна, пьяна. Где ж родина? И поняла я вдруг: Давно Россиею затоплен Петербург. И сдернули заемный твой парик, И все увидели, что ты — Все тот же царственный мужик, И так же дергается лик, В руке топор, Расстегнута ширинка... Останови же в зеркале свой взор И ложной красоты смахни же паутинку О Парадиз! Ты — избяного мозга порожденье, Пропахший щами с дня рожденья. Где ж картинка голландская, переводная? Ах, до тьмы стая мух засидела родная, И заспала тебя детоубийца — Порфироносная вдова, В тебе тамбовский ветер матерится, И окает, и цокает Нева. 3. Разговор с жизнью во время тяжелого похмелья Багрянит око Огнем восток, Лимонным соком Налит висок. И желт состав, Как из бутылки, Пьет жизнь, припав Вампиром к жилке. Ах, жизнь, оставь, Я руку ли тебе не жала, Показывала — нет кинжала, А ты, а ты не унялась... И рвет меня Уже полсуток. О подари хоть промежуток — Ведь не коня. Ну на — терзай, тяни желудок к горлу, Все нутро — гляди — в нем тоже нет оружья, Я не опасна, я — твоя, Хоть твоего мне ничего не нужно. Но, тихая, куском тяжелым мяса, Она прижмется вся к моим зрачкам. Жива ль она? Мертва? Она безгласна, И голос мой прилип к ее когтям. И, как орел, она несет меня Знакомыми зелеными морями, Уронит и поймает вновь, дразня, И ластится румяными когтями. Как сердце не дрожит, Но с жизнью можно сжиться: То чаем напоит, То даст опохмелиться. 4. Искушение Воронкой лестница кружится, Как омут Кто-то, мил и тих, Зовет со дна — скорей топиться В камнях родимых городских. Ведь дьяволу сверзиться мило, И тянет незримо рука Туда, где пролет ниспадает уныло Одеждой моей на века. Он хочет, он хочет вселиться И крови горячей испить, И вместе лететь и разбиться, По камню в истоме разлиться, И хрустнуть, и миг — да не быть. Но цепь перерождений — Как каторжные цепи, И новый облик душу, Скокетничав, подцепит. Ах, гвоздь ведь не знает — Отчего его манит магнит, И я не знаю — кто со дна Зовет, манит. Может, кто-то незримый, родной, И так же, как я, одинок. . Торговцем злобным сатана Чуть-чуть меня не уволок — Конфетой в лестницы кулёк, Легко б лететь спьяна. Но как представлю эту смесь — Из джинсов, крови и костей, Глаз выбитый, в сторонке крестик... Ах нет, я думаю, уволь. А мы — зачем мы воскресаем Из боли в боль? И кровь ручонкою двупалой, Светящейся и темно-алой Тянется в помещенье под лестницей, Где лопаты и метлы... Там-то её пальчики прижали, Там они увяли, засохли. 5. Наутро Я плыву в заливе перезвона, То хрипит он, то — высок до стона. Кружится колокольный звон, Как будто машет юбкой в рюшах, Он круглый, как баранка он, Его жевать так рады уши. Христосуется ветер и, косматый, Облупливает скорлупу стиха. А колокольня девочкой носатой За облаками ищет жениха. 6. Обычная ошибка Сожженными архивами Кружится воронье. На площадь черно-сивую Нет-нет да плюнет солнце. И кофеем кружит народ На городских кругах. И новобранцем день стоит, Глядит в сухих слезах. Бывают дни, такие дни, Когда и Смерть, и Жизнь Близнятами к тебе придут, — Смотри не ошибись. Выглядят они простО — На них иссиние пальто Торжковского пошива, И обе дамочки оне Торгового пошиба. Губки крашены сердечком И на ручках по колечку. И я скажу одной из них — У ней в глазах весна: «Конечно, ты — еще бы — Жизнь, Ты, щедрая, бедна.» Но вдруг я вижу, что у ней Кольцо-то на кости. И на коленях я к другой «Родимая, прости!» Но в сердце ужас уж поет, Жужжит сталь острия. Бумагу Слово не прожжет, Но поджелтит края. 1974. Елена ЩВАРЦ. | |
|
√ Kyssa / poema - 12.06.2024 |
√ Esger guýusy / poema - 19.08.2024 |
√ Kyssa -4: poemanyň soňy - 22.06.2024 |
√ "Aşyk-Magşuk" / dessan - 03.03.2024 |
√ Jüneýit han / poema - 03.06.2024 |
√ "Aşyk-Magşuk" / dessanyň dowamy - 03.03.2024 |
√ Jeñnama / poemanyñ dowamy - 05.08.2024 |
√ Aşyk Aýdyñ / poema - 22.06.2024 |
√ На Хиву! / поэма - 28.07.2024 |
√ Kyssa -2: poemanyñ dowamy - 14.06.2024 |
Teswirleriň ählisi: 0 | |